отблески Абстрактного, Форум: Мироописание Хакеров сновидений, ~AWorld.ru~Иной М

~ AWorld.ru ~ Иной Мир ~
Центр общения.
Магия, Мистика, Религия, Непознанное.

: VII sermones ad Mortuos

На следующую ночь мертвые снова приблизились
И, кивая скорбными лицами, сказали:
Есть вопрос, который мы забыли спросить.
Научи нас знанию о людях.

Человек - это дверь, через которую
Из внешнего мира богов, демонов и душ
Вы входите в мир реальности -
Из величайшего в наименьший из миров.

Мал и преходящ человек.
Все перед ним - все бесконечное пространство.
И все же он снова и снова находит себя
В малом внутреннем конечном мире.
И с безмерного расстояния светит ему в зените Звезда -
Единственная и постоянная.

Это единственный бог человека.
Это его мир, его плерома, его божественная часть.
В этом мире человек сам является творцом,
Абракасом и разрушителем собственной вселенной.
Эта Звезда - бог и цель человека. Его учитель и судья.
В ней человек находит покой.
Только к ней совершает долгий путь его душа после смерти.
И в ее сиянии свет всего, что человек приносит из внешнего мира.
Вот, к какому богу он посылает молитвы.

Молитва увеличивает свет Звезды.
Ее сияние освещает мост над смертью.
Звезда дает жизнь маленькому миру людей
И утоляет тоску о великом внешнем пространстве.
Пока великий мир наливается холодом,
Звезда пылает и горит.

Между человеком и его богом нет ничего другого.
Но он не может отвести свой взгляд от пламенного вида Абракаса.
Человек - здесь, бог - там.
Здесь слабость и невежество, а там творящая и вечная сила.
Здесь ничего, кроме тьмы и промозглой сырости,
Там же целое солнце!

И тогда притихли мертвые и воспарили дымкой над кострищем пастыря,
А тот сквозь ночь присматривал за своим стадом...; масяня (#18, 2004-09-01, 20:18:13 )
: Бельчонок.
В религии это называют искушением, я это считаю потерей равновесия, название не столь важно. В определённый момент жизни, когда остаешься один на один с неизвестностью, без настоящих друзей и поддержки, когда равновесие нарушено, каплей собственных сомнений, мир становиться угрожающим и опасным, больше нет света, он появляется всё реже и реже, как будто тает прямо на глазах. Больше нет ярких красок, нет радости, яд сомнений и страха проникает в душу, вырастает в огромный снежный ком, разрастается внутри тебя подозрением и ненавистью, разъёдает веру в доброту, искренность, дружбу и возможность жить счастливо, не смотря ни на что. В такой момент я была далеко от дома и друзей, у меня не было возможности не то что бы посидеть в тишине, а вообще побыть одной. Я вставала каждое утро, чтобы посмотреть на Венеру, но были облака, а когда они рассеивались, то уже рассветало. Тогда мне пришла в голову идея, уходить медитировать в лес, раз уже всё равно проснулась, и устраивать прогулку, рано утром, пока ещё никто не проснулся. Потом сон уже улетучивался, ложиться спать в душной комнате, после прогулки на свежем, сосновом воздухе, совсем не хотелось, я сидела на балконе, пила горячий душистый кофе и курила. Напротив, в 10-15 метрах от балкона стояла сосна, старая, с черной дырой посредине ствола, с пушистой длинной хвоей. Я заметила, что с неё что-то сыпется, какая-то белая шелуха, совсем непонятно откуда. Потом ветки начали шевелиться, из хвои показалось что-то маленькое, рыжее и мохнатое, с пушистым хвостом. Это был бельчонок! Он прыгал с ветки на ветку, сидел и грыз шишки. Столько жизни, силы, беззаботности и энергии было в этом крошечном существе! Он как будто говорил мне: как только ты поверишь во что-то, это сразу станет твоей реальностью, выбирай свою реальность сама! Конечно, это не были слова, чувства и ощущения невозможно перевести на язык слов, но смысл был таким. Потом у нас завязалась дружба, я всегда приходила на балкон, а он приходил завтракать, обедать и ужинать на эту сосну, я не засекала время, когда он приходит, но не пропустила ни одного его визита! Происходило что-то вроде игры в прятки, я запаслась фотоаппаратом и терпением, хотела его снять, он прятался среди хвои, выбирал места недоступные для съёмки, показывался, только перепрыгивая с ветки на ветку, да так быстро и мощно! Ветки колыхались, будто бы это слон прыгает по деревьям, а не маленький, юркий зверёк. Но однажды я его сняла на фотоаппарат, его там не видно, он маленький и рыжий сидит между такими же рыжими ветками сосны, только пушистенький хвостик торчит еле заметно из-за ствола, но я знаю, что там сидел он, мой маленький новый друг!
Иногда, когда дождливо и холодно, я вспоминаю его, думаю о нём, нашёл ли он себе тёплое сухое, надёжное укрытие, и верю, что с ним всё будет хорошо!
(Было бы несправедливо пользоваться вашими материалами и ни чего не оставить взамен, хоть это и немного.) :); луна (#19, 2004-09-03, 22:55:30 )
: Ничто на свете не имеет смысла,
Но смысл без света невозможен.
И тот, кто с этим не согласен,
Похоже, просто заторможен.

Не надо вешать на меня собак,
И гнать волну не нужно тоже.
А кто тут бочку покатил,
Тот просто не догнал, похоже.; МО (#20, 2004-09-17, 19:18:35 )
: cayetana)

да, понятно); neon (#21, 2004-10-12, 19:46:04 )
: Я так и думала. Правда, кто-то удалилил мой первый пост, ну и ладно :)
Я отвечу на письмо сегодня позже.; Cayetanа (#22, 2004-10-12, 20:03:09 )
: sol luna tierra какая то); neon (#23, 2005-01-09, 12:03:30 )
: Ребёнкам к звёздам тайный путь
Был мной замечен.
На нём я собран, отрешён -
Я безупречен.
Я вижу свет перед собой -
Мою награду,
Я слышу шёпот за спиной
Посланцев ада.
За каждый шаг собой плачу,
А я не вечен...
Начала нет, и нет конца -
Путь бесконечен.; Karras (#24, 2005-01-09, 21:27:06 )
: проем окна
зрачком ночного ока
буравит мой декоративный мир
стакан вина?
в нем никакого прока
пускай танцует дым
и вяжет рот чифир

и желтый свет
не стану убивать я
иначе ночь войдет хозяйкой в дом
навеет бред
и сбросит свое платье
я снова не сдержусь и мы пойдем

я буду ждать
так глупо и нелепо
но зов услышав, дымом просочусь
к чему гадать
мне не узнать ответа
в каком из снов
я скоро вновь
проснусь; kupru3 (#25, 2005-01-11, 00:17:56 )
: Скользя по лезвию судьбы
Не нарушая силой ход событий
Нести свой крест
И думать о живых,
Оплакивая мертвых.
В час ночной
Когда на небе - россыпь звезд
Закрыть глаза
И слушать тишину
И в ней услышать Зов:
Негромкий, слабый
Словно огонек
Сгорающей свечи
Молчи, не дай сгореть дотла
Стремись понять благую весть
И тихо прошептать:
Услышь меня
Я здесь...; Vigo (#26, 2005-01-11, 00:57:03 )
: Я слово позабыл, что я хотел сказать.
Слепая ласточка в чертог теней вернётся,
На крыльях срезанных, с прозрачными играть.
В беспамятстве ночная песнь поётся.

Не слышно птиц. Бессмертник не цветёт.
Прозрачны гривы табуна ночного.
В сухой реке пустой челнок плывёт.
Среди кузнечиков беспамятствует слово.

И медленно растёт, как бы шатёр иль храм,
То вдруг прикинется безумной Антигоной,
То мёртвой ласточкой бросается к ногам,
С стигийской нежностью и веткою зелёной.

О, если бы вернуть и зрячих пальцев стыд,
И выпуклую радость узнаванья.
Я так боюсь рыданья Аонид;
Тумана, звона и зиянья.

А смертным власть дана любить и узнавать,
Для них и звук в персты прольётся,
Но я забыл, что я хочу сказать,
И мысль бесплотная в чертог теней вернётся.

Всё не о том прозрачная твердит,
Всё ласточка, подружка, Антигона...
А на губах, как чёрный лёд горит
Стигийского воспоминанье звона.; Irina (#27, 2005-01-11, 10:40:30 )
: Под безбрежными облаками,
На стальной цепи Закона,
Бледно-мутными глазами
В небо смотрит человек-ворона.

Шея скована в ошейник
И замком закрыта ржавым,
Сделан ключ из лжи и денег
Под крылом скрываясь правым.

Машет судорожно редко
Левое крыло Свободы,
Но цепь стальная держит крепко
И всё крепче с каждым годом.

В добровольном заточенье
И в страхе перед небесами
Перебираем тихо звенья,
Те, что сковали себе сами...

Не судите строго, со школьной поры стих :); k-13 (#28, 2005-01-11, 11:11:31 )
: Стив Айлетт. “Шаманский космос“
Ну очень торкнуло!; ночной дозорцев (#29, 2005-01-29, 15:52:44 )
: Killer
http://www.ast.ru/authors.aspx; ночной дозорцев (#30, 2005-01-29, 16:14:01 )
: Стихотворение, “выдернутое“ из сновидения.

Пронзая плоскости миров
спиралями мостов,
я путешествовал в тенИ
расхожих слов и снов.
Я раздарил свои плащи
поэтам и ветрам.
Я был пристанищем для них,
но бесприютен сам…
В обитель дальнюю твою,
я сдуру заглянул.
Плененный паутиной струн,
нагар с лампады сдул.
Ты накормил меня, старик,
и ложе уступил.
Ты чУдно пел, а я уснул
и прошлое забыл.
Ты умертвил меня, старик,
во сне и наяву,
но пламенем в твоей груди
я до сих пор живу!

Д.С.; Odinarus (#31, 2005-01-30, 12:23:56 )
: Одинарус, супер! спасибо!; Diego (#32, 2005-01-30, 13:24:59 )
: да, стихотворение мощное, не_из_повседневности_написанное; kupru3 (#33, 2005-01-30, 20:01:12 )
: Встреча

Он вышел еще затемно. Не хотел, чтобы его видели. Даже уходя, хотел уйти тихо. Никому не мешая, никого не тревожа. Никому о себе не напоминая.
Когда начало светать, он уже был за городом. И только здесь замедлил шаг. Здесь уже можно, здесь его никто не остановит.
Он шел узкой тропой, медленно поднимаясь в горы, и думал о том, почему так получилось. Почему он был чужим, почему никто не понимал его. Тысячи «почему» теснились в его душе, и не находил он на них ответа.
Где-то впереди послышался тихий неясный шум, человек улыбнулся. Знакомый, милый его сердцу звук. Чем ближе подходил, тем яснее он становился, превратившись наконец в громкое веселое журчание.
Шумный, веселый ручей. Не ручей даже – узкая речушка, сумевшая пробиться сквозь скалы и груды камней. Сумевшая найти свою дорогу. Она смогла…
Через речушку был перекинут мостик. Старый, уже основательно покосившийся, он еще крепко цеплялся за скалистые берега. Остановившись на мостике, путник постоял несколько минут, думая о том, что это их последняя встреча. Жаль, что так получилось…
Он едва заметно вздохнул и пошел дальше – ему предстоял еще долгий путь. Конечно, все можно было сделать проще и легче, но он не хотел. Если уж он решился, то пусть это произойдет именно там…
Изредка он делал небольшие привалы. В такие минуты он доставал из сумки термос и делал пару глотков. В термосе был чай. И лишь в полдень, оказавшись наконец у развалин старой крепости, он позволил себе полноценный отдых. Расположившись в тени у осыпавшейся стены – солнце уже начало ощутимо припекать – достал термос, лепешку и несколько вареных яиц. Очищая яйцо, подумал о том, что, в сущности, этот обед тоже достаточно глуп. Несмотря на то, что он последний в его жизни. А может, именно поэтому.
Он отдыхал больше часа, затем поднялся, тяжело вздохнул. Взял сумку и пошел дальше. Уже не так много…
Солнце уже начало клониться к западу, когда он наконец-то пришел на место. Пришел туда, куда так упорно стремился. Почти пришел…
Стоя у края пропасти, он глубоко дышал, думая о том, что хоть это место осталось ему верным, что уж оно никогда и ни за что не предаст его. Постояв несколько минут, он оглянулся, затем осторожно сошел с тропы и еще метров сто пробирался по-над краем пропасти. Перепрыгнув узкую расселину, он обогнул щербатый валун и оказался на большой, достаточно ровной площадке, надежно укрытой с трех сторон. Четвертая отвесно обрывалась в пропасть.
Это было его место. Место, которое он любил. Куда не раз приходил, когда ему становилось особенно трудно. Пришел и сейчас…
В двух метрах от обрыва лежало несколько больших гладких камней, манящих присесть и отдохнуть. Он сам спустил их сверху несколько лет назад – в надежде на то, что когда-нибудь придет сюда не один. Придет с друзьями, придет с теми, кто его понимает, кто ему дорог. Не получилось. Как не получилось и многое из того, о чем он мечтал. Не поняли они его. Не захотели понять.
Что ж, он пришел сюда один. Уж этого ему никто не в силах запретить. Бог с ними, пусть живут, как хотят. Как могут…
Он не торопился. Присев на камень, устало вздохнул. Отсюда, с высоты птичьего полета, мир был как на ладони. Правда, города видно не было, он остался в стороне. Да это и к лучшему. Он смотрел на поросшие лесом склоны, смотрел на неторопливо плывущие облака. И думал о том, насколько же все это прекрасно. Душа наполнилась теплом и умиротворением – тем не менее, он не собирался менять свои планы. Ни к чему это.
Он действительно сделал всё, что мог. Всё. Когда-то ему сказали, не то в шутку, не то всерьез, что он родился не в свое время. Наверное, они были правы…
– Эх, Виктор, Виктор… – Голос, раздавшийся совсем рядом, заставил его вздрогнуть. Он обернулся, и увидел рядом с собой человека. Лет тридцати, или немного старше, чуть выше среднего роста, бородатого, с длинными русыми волосами. Незнакомец был одет в старые вытертые джинсы и светлую серую рубашку с закатанными рукавами, его глаза были спокойными и задумчивыми.
– Кто вы? – спросил Виктор, с невольной опаской глядя на незнакомца и думая о том, как тому удалось подобраться так тихо и незаметно.
– Это не столь важно. – Незнакомец едва заметно вздохнул, подошел и сел рядом. – Красиво здесь. Я люблю этот мир, – сказал он, с видимым наслаждением вглядываясь вдаль. – Очень люблю…
– Да, красиво. Мне тоже нравится, – произнес Виктор, чувствуя, как в душе поднимается какое-то неведомое ему доселе чувство. Не счастье, нет. Но что-то очень хорошее.
– Нравится? – незнакомец задумчиво посмотрел на него. – Но тогда почему же ты предаешь его?
– Не предаю. Просто не могу так больше… – Виктор вздохнул и опустил голову. Его не удивило, что незнакомец знал его, более того, ему вдруг захотелось упасть перед ним на колени, неудержимо захотелось расплакаться. И он лишь с трудом сумел удержаться.
– Да, Виктор, это трудно. По себе знаю. – Незнакомец едва заметно кивнул. – Но подумай о тех, кого ты оставляешь, кого хочешь покинуть. Что будет с ними?
– Но они не хотят меня слушать. – Виктор повернулся к незнакомцу, вгляделся в его глаза. И поразился их неземной глубине. В этих глазах было все. Были боль и сострадание, была любовь. В них светились Знание и Вера, Надежда и Понимание.
– Ты ошибаешься, Виктор. Тебе сейчас трудно, ты даже думаешь о смерти. Ведь именно за этим пришел ты сюда.
– Да, за этим, – с дрожью в голосе ответил Виктор. – Потому что не могу больше. Ну не могу я ничего изменить, не могу! От меня отвернулись даже те, кого я любил, на кого надеялся, в кого верил. Если даже они не смогли меня понять, если даже им ничего этого не нужно, – он обвел рукой поросшие лесом склоны, – то что говорить о других? На добро они отвечают злом, над бескорыстием смеются, верность называют глупостью. Обман для них – доблесть, воровство и ложь – добродетели. Глупо все, бесполезно. Никому ничего не нужно…
– Но ведь не все они такие. Есть и те, кому нужна твоя помощь. А ты их бросаешь.
– Да ведь не в них дело, – устало ответил Виктор. – Дело-то во мне. Это я потерял веру, я! Я уже сам не верю в то, о чем говорю им. Когда нет ответа, невольно теряешь веру. Как могу я кого-то учить, когда уже сам в Него не верю? Не верю, понимаешь?
– Так ведь потому я и пришел, – тихо сказал незнакомец, и Виктор вздрогнул, почувствовав на своем плече ладонь незнакомца.
Несколько секунд он смотрел в спокойные глаза сидевшего рядом с ним человека, еще не веря, не понимая, не допуская мысли, что это действительно может быть.
– Это действительно я. – Незнакомец снова улыбнулся. – Тебе трудно, тебе нужна поддержка. Поэтому я здесь.
– Господи… – тихо произнес Виктор, медленно сползая на колени.
– Не надо, Виктор. – Незнакомец едва заметно покачал головой, в его голосе послышалось осуждение. – Не роняй себя в моих глазах.
Виктор снова сел на камень, с невольным трепетом вглядываясь в глаза сидевшего рядом с ним человека. И чем больше вглядывался, тем больше верил, тем яснее понимал, что это действительно Он.
– Ты живой… – прошептал Виктор, дрожащей рукой прикоснувшись к груди собеседника. – Ты существуешь…
– Теперь ты видишь, насколько слаба была твоя вера, – произнес собеседник. – Потому и не шли за тобой люди, что не видели они в твоих словах правды, не чувствовали ее. Ты хотел верить – и не верил. И хорошо, что ты смог признаться в этом сам.
– Что же мне делать, Господи? – во взгляде Виктора было столько боли, что собеседник невольно вздохнул.
– Жить, Виктор. Просто жить. И делать то, что ты должен делать. Не стремись охватить все на свете, не пытайся всех обратить в свою веру. Будь самим собой, неси в душе свет. И тот, кому надо, сам найдет к тебе дорогу.
– Но как быть с теми, кто не понимает? Кто не хочет понять? Как быть с тем злом, что живет в людях? Почему все так несправедливо, Господи…
– Каждому воздастся по делам его. И не я судить буду, сами себя осудите. Сами поймете грехи свои, сами ужаснетесь делам вашим. Так что не ропщи и не бойся, и не кляни непонимающих слова твои. Позволь людям идти своим путем, и не трудись переделывать их.
– Но как же так, Господи? Если вижу я человека заблудшего и запутавшегося, если вижу, что нет в его душе света – так как не помочь ему? Как не открыть ему истину?
– Не в словах должна быть истина, а в делах наших. Примером своим за собой вести должен. Посмотрит на тебя человек, увидит плоды рук твоих, и возрадуется. И станет у него на душе светлее, и задумается он о судьбе своей. Людям ведь не так много надо, Виктор. Немного веры, немного участия. Немного любви и понимания. Помоги им зажечь сердца свои, и все остальное они сделают сами.
– Не знаю, Господи… – Виктор отвел глаза и опустил голову. – Не получится у меня…
– Получится, Виктор. Поверь, я знаю, что говорю… – Собеседник поднялся, подошел к краю обрыва – похоже, страх высоты был ему неведом. Сложив руки на груди, он с минуту смотрел на поросшие лесом склоны, затем вновь повернулся к Виктору.
– А теперь мне пора. Прости, но меня уже ждут в другом месте. Мы с тобой еще встретимся… А это тебе на память. – Он разжал ладонь и протянул Виктору маленький медный крестик на тонком просмоленном шнурке. – Возьми, Виктор. И верь. Ибо нет в этом мире ничего сильнее Веры…
Пахнуло в глаза ветром, на секунду Виктор зажмурился, сжимая в руке заветный подарок. А когда открыл глаза, рядом с ним уже никого не было. И лишь зажатый в руке крестик говорил о том, что все это не было сном…
…По узкой горной тропинке шел человек. Клонилось к закату солнце, высоко в небе черной точкой парил орел. Человек шел и радовался жизни. Радовался уходящему дню, радовался пению птиц и шепоту ветра. Ему было удивительно хорошо – так хорошо, как не было уже очень давно. Правда, иногда его глаза почему-то наполнялись слезами – это было тем более странным, что путник при этом улыбался. В такие минуты он всматривался в небо, его губы шевелились в беззвучном шепоте, а правая рука, неловко пошарив по груди, крепко сжимала маленький медный крестик…; Vigo (#34, 2005-02-24, 00:32:04 )
: не знаю я, о чем те грезы
что на пути меня ведут,
и отчего не лью я слезы,
о доме, где меня не ждут
и пыль осядет под ногами,
едва мои шаги пройдут
тропой с нетленными следами,
и серым камнем под слезами,
их не мои глаза прольют
от той тоски невыразимой
что вздохом вечности полна
а шепот бездны одолимой
мне скажет, жизнь моя - одна...
и звезды тысячью мерцаний
откроют мне печаль миров, -
когда брошенных мечтаний,
и где-то позабытых снов, -
я слышу их далекий зов,
и голос радости беспечной,
о том, что путь мой бесконечный...
я разглядеть сумел без слов,
как необычен жизни круг,
в нем всюду тянутся дороги.
Однажды я увижу вдруг,
что мир мой там, где ставлю ноги.; qwerty (#35, 2005-02-26, 22:42:53 )
: солнце закатное в каплях дождя
мимолетного... дланями чистыми
тянется с краю земли - где-то там
в облаках расплескалось неистово...

тени лениво растут в темно-синей траве
и колышатся... невыразимо...
тихое небо неярко мерцает
ранней печалью неодолимой...; qwerty (#36, 2005-03-05, 17:34:05 )
Отправить ссылку другу

Раздел закрыт